12-я конференция состоялась 30 ноября — 1 декабря 2002 года. Устроителями-организаторами, как всегда, выступили Администрация Мышкинского муниципального округа, Опочининская библиотека и Народный музей, а средства на проведение чтений удалось изыскать благодаря Гранту (2001 г.) Президента Российской Федерации.
В прошлом (2001-м) году Опочининские чтения не проводились: их организаторы вырабатывали новую концепцию мероприятия, формулировали новую тематику. И вот — “поздно, но верно”, как заметила Галина Алексеевна Лебедева, — опочининцы подошли к необходимости посвятить очередные чтения теме русской усадьбы. Поэтому участниками конференции стали и члены возрожденного ОИРУ, и сотрудники музеев, историки, филологи, и, конечно, краеведы. Расширить фактическую базу русского усадьбоведения, раскрыть местные особенности явления и “увидать, что происходит на развалинах усадебной жизни” сегодня — такие задачи были поставлены перед участниками 12-х Опочининских.
Своего рода “первым камнем”, заложенным в фундамент возрожденных чтений, стало сообщение доктора исторических наук Ю.А. Тихонова (Ин-т российской истории, Москва) о нынешнем состоянии усадьбоведения. Недавно в Москве вышел труд “Дворянская и купеческая сельская усадьба в России”. В книге по-новому определено понятие “сельская усадьба”, уточнены отличия усадьбы от прочих сходных явлений, проанализированы представления об “усадебной” и “производственной” культуре, освещены основные аспекты изучения усадьбы в России.
А вот первым — и довольно увесистым — камнем в огород некоторых усадьбоведов оказалось выступление московского филолога А.О. Мадиссона “Русская усадьба: поэтика и политика”. Докладчик представил “не исследование, а расследование; не штучку, а дрючку” — и беспощадно раскритиковал традиционные штампы, целым набором которых окружено понятие “русская усадьба” в представлении ностальгирующих лириков, далеких от истинно научного понимания проблемы.
Как раз в лирическом ключе и “от нежнаго сердца” прозвучал доклад С.Н. Левагиной (Областная юношеская библиотека, Ярославль) “Творящая ностальгия”. По словам постоянной участницы мышкинских научных собраний, литературно-поэтические “деревья, руины и предметы” есть “символы и знаки”, осмысление которых поддерживает потенциал русской усадьбы сегодня.
М.А. Полякова (ОИРУ, Москва) рассказала собравшимся о современной деятельности “Общества изучения русской усадьбы” (ОИРУ). Основанное в 1920 году В.В. Згурой, общество прекратило деятельность в конце тридцатых (по далеким от эстетики причинам), но в 1992-м возродилось под руководством Л.В. Ивановой; после ее кончины организацией руководит Ю.А. Веденин. Был представлен и седьмой (двадцать третий) выпуск трудов Общества.
В связи с сообщением М.А. Поляковой был поднят вопрос о перспективах восстановления отдельных усадебных комплексов. В этом отношении многое зависит от нынешних владельцев или арендаторов. Так, например, усадьба Середниково ныне возрождается как культурный центр трудами М.Ю. Лермонтова (тезки и родственника!), а вот Никольское-Урюпино попало в руки небезызвестного Брынцалова, и его намерение “художественно” возродить усадьбу, “чтоб стало красиво”, вызывает у специалистов вполне обоснованную тревогу.
Вопрос о том, как происходит восстановление конкретной усадьбы, был наглядно освещен на материале Мышкинского уезда. Известный (надеюсь) вам “помещик из советских инженеров” А.И. Бирюков представил эмоциональный и наглядный отчет “Артемьево — моя усадьба”. Наш “артемьевский барин”, как называют его соседи, представляет усадьбу некиим микрокосмом в руках хозяина-творца, обустраивающего и одухотворяющего свое жилище — дом, естественно “вырастающий” из ландшафта.
В середине дня состоялась презентация новой книги Т.А. Третьяковой “Мышкинские перелоги”. Татьяна Анатольевна живет в Угличе, работает в Угличском филиале Государственного архива Ярославской области. “Мышкинские перелоги” — сборник историко-литературных этюдов, написанных по архивным материалам. Книга оформлена графикой мышкинского художника С.В. Курова.
Т.А. Третьякова (УФ ГАЯО) представила и доклад “Опочинины: в кругу семейных легенд”. Архивные изыскания добавили новые штрихи к семейному портрету Опочининых. Например, выяснилось, что Константин Федорович Опочинин и его супруга Вера Ивановна (урожденная Скобелева) имели обыкновение откладывать крещение своих детей. Так, младенца Феодора крестили не на третий день, как принято, и не через недельку, а месяц спустя после рождения. Оказывается, “виноват” в этой проволочке крестный отец мальчика, занятый делами государственными и почти не имевший свободного времени. Феденьку Опочинина, как и его сестриц, крестил Его Императорское Величество.
Представитель славного рода — мышкинский дворянин Дмитрий Васильевич Опочинин (1777—1825), женатый на дочери московского купца Прибылова и имевший почти сотню душ в сельце Селезенцево, — стал героем сообщения московского инженера А.А. Вершинина. Дослужившись до чина подпоручика, Д.В. Опочинин вышел в отставку и принимал активное участие в деятельности земского суда в Мышкинском уезде.
Очень интересную тему — “Сельский священник в усадьбе помещика” — наметил исследователь А.Н. Розов (ИРЛИ, Санкт-Петербург). В дореформенный период почти повсеместно, а кое-где и до ХХ века, говоря словами Салтыкова-Щедрина, “церковь была крепостная, и поп был крепостной”. Как правило, помещики, на чьей земле или на чьи деньги строилась церковь, считали себя вправе диктовать священникам свою волю. При этом многие батюшки, бедные и зависимые, часто отличались еще и необразованностью и суеверием, так что барское “общество” гнушалось ими.
Тему, намеченную в предыдущем выступлении, раскрыла на конкретном материале Н.М. Сорокина (музей-усадьба “Карабиха”). Доклад так и назывался — “Отношения владельцев усадьбы Карабиха с причтом церкви Казанской Божией матери”. Владелец усадьбы М.Н. Голицын, ярославский гражданский губернатор (до 1817), относился к церковному причту по-хорошему и лишь на одного батюшку, повенчавшего “не тех”, затаил обиду и писал кляузы даже тогда, когда священника перевели на службу в другое место.
“Собрания дворянских усадеб. Коллекционеры и коллекции” — так назывался обстоятельный обзор С.Н. Овсянникова (Художественный музей г. Рыбинска). В музейной экспозиции ныне представлены живописные полотна, гравюры, мебель, оружие и др. из усадебных собраний Лихачевых (Сосновец Пошехонского уезда), Михалковых (Петровское), Опочинина (Максимовское) и др. По мнению докладчика, “лицо владельца отражается в усадебной коллекции”. И в самом деле, “готические” предметы из Петровского и “археологические” из Максимовского свидетельствуют о предпочтениях собирателей, как, впрочем, и сосновецкий “шедевр” — созданный по распоряжению полковника-мецената “славянофильский” диван, украшенный деревянными фигурками пахарей, косарей и пляшущих девок...
Г.В. Красильников (музей-заповедник “Карабиха”) напомнил собравшимся, что в жизни и творчестве Н.А. Некрасова определенную роль сыграли впечатления, полученные в усадьбе Грешнево, и рассказал историю усадебного дома — “с семью окошками, крыт тесом”.
Представитель ОИРУ К.Н. Степанов (Москва) сделал доклад об усадьбе Новые Ельцы на Селигере. С конца ХVIII века она принадлежала “нетитулованной ветви” семейства Толстых. Дом был выстроен по проекту не слишком известного архитектора, однако современники отмечали, что по роскоши и удобству “одно разве юсуповское имение может с ним сравниться”. Кстати, в Новых Ельцах родился Яков Толстой — известный адресат пушкинских посланий (“Горишь ли ты, лампада наша...”)
Н.М. Алексеев (директор “Музея Мологи”, Рыбинск) подробно рассказал о судьбе Иловны — знаменитой усадьбы А.И. Мусина-Пушкина. Дом, парк, хозяйство, церковь Петра и Павла, “бесполезные затеи” — от оранжереи с ананасами до обучения крестьянских мальчиков — такова была Иловна в годы расцвета. Ныне усадьба затоплена Рыбинским морем, и разве что рыбы навещают могилу графа Алексея Ивановича...
Новая тема конференции привлекла в Мышкин много новых лиц — как докладчиков, так и гостей. Для них (да и для мышкинских “старожилов”) были устроены экскурсии в Народный музей, в картинную галерею, по улицам города. А вечером состоялась театральная премьера: домашний театр Опочининской библиотеки показал “Семейную картину” А.Н. Островского (режиссер Л.Г. Печкина). Особенно хорош был Николай Лушин в образе — вопреки традиционному амплуа — престарелого купца.
Заседание второго дня конференции началось с доклада Н.В. Обнорской (ГАЯО, Ярославль) “Купеческая усадьба Ярославской губернии”. Хоть купечество и считается преимущественно городским сословием, все же часто “и в крупных селах водились мелкие купцы”. Многие усадебные комплексы, купленные или выстроенные купцами, представляют собой интересные памятники истории и культуры. Это, например, особняк Локаловых (“русский стиль”) в селе Великом (Гаврилов-Ямский район), дом Понизовкиных (“деревянный модерн”) в заводском поселке Понизовкино (соврем. Красный Профинтерн), строения усадьбы Глинки близ Лосино-Петровского, когда-то принадлежавшей Брюсу, а в позднее время перешедшей к ярославским купцам и промышленникам Лопатиным и Малининым, и др.
Исследовательница Н.С. Землянская (Ярославль) рассказала о сохранившихся постройках городской усадьбы Собиновых на Срубной улице (“каменный двухэтажный дом в приходе церкви Св. Власия”). В середине ХIХ века дом принадлежал известному в Мышкине Егору Васильевичу Чистову, на чьей внучке Екатерине Федоровне женился крестьянский сын Василий Григорьевич Собинов, фамилию которого прославил в начале ХХ века выдающийся певец.
О.Б. Карсаков (Мышкинский народный музей) представил доклад “Дворянские сельца Мышкинского края середины ХIХ века: эволюция и застройка”. Докладчик охарактеризовал сельцо как некий культурный феномен, представляющий собой “комбинацию двух социокультурных прототипов” (“дворянского” и “крестьянского”) и, как следствие, “источник земских кадров” — “двигателя общественного развития” на определенном этапе.
Очень интересную тему осветил кандидат исторических наук Н.П. Рязанцев (Ярославский государственный университет им. Демидова) в докладе “Русская усадьба в годы революции: разрушение и созидание”. Во-первых, разрушение усадеб началось не в 1917 году, а значительно раньше. Во-вторых, вопреки мнению Горького, Бунина и многих других, советская власть отнюдь не призывала крестьян к разрушению помещичьих усадеб. Напротив, музейный отдел Наркомпроса активно занимался вывозом культурных ценностей ради их сохранения, нередко и по просьбе самих помещиков (“Мы музействовали, охраняли”, — записывал Грабарь.) Разрушение помещичьих домов, как правило, производилось по решению сельского схода — иной власти на местах в послереволюционный период просто-напросто не было. А уж крестьянскую усадьбу, к сожалению, в эти годы никто не рассматривал как памятник культуры...
Исследователь А.Ю. Данилов (Ярославский государственный университет им. Демидова), изучая документы, хранящиеся в архивах, обнаружил новые сведения о крестьянских восстаниях в Ярославской губернии в годы гражданской войны. Принято считать, что крестьянскими выступлениями против большевиков и коммунистов руководили помещики-дворяне и белогвардейские офицеры. Архивные документы, пока еще не введенные в общенаучный оборот, свидетельствуют об ином: активно действовали именно крестьяне, и не всегда зажиточные, а роль “классовых врагов” была ничтожной. Так, например, “руководитель восстания в Пошехонье” генерал Майер на самом деле так и не успел возглавить отряд крестьян-повстанцев, а уж упоминающийся в многочисленных мемуарах и учебниках князь Голицын — персонаж совершенно вымышленный!
По словам В.А. Гречухина (Мышкинский народный музей), с начала ХIХ века стало устойчивым понимание усадьбы как места “материализации идеального”, некоей “завораживающей утопии”. (Характерно, что в Мышкинском уезде до конца 1918 года вообще не было случаев захвата или поджога усадьбы.) Может быть, именно это ощущение позволит заново осмыслить “усадебный вопрос” и принять практические меры по сохранению если не конкретного строения, то хотя бы памяти.
На территории Ярославской области существует единственный ансамбль, создававшийся и развивавшийся с ХVII по ХХ век, — усадьба Карабиха. О том, как в процессе реставрации “Большого дома” раскрывались новые страницы истории усадьбы, сообщила Е.В. Смирнова (музей-усадьба “Карабиха”).
Тему реставрационно-музейных работ в Карабихе продолжил Н.П. Пайков (Ярославский государственный педагогический университет им. Ушинского): усадьба — не просто дом, а “пространство жительства, владения и ответственности” разных лиц в разные времена, “единица социокультурного контекста”. Следовательно, выстраивая музейную экспозицию, следует осветить не только пребывание поэта Некрасова в Карабихе, но и историю самой усадьбы, ее владельцев, строителей и хранителей, в том числе и в последние (музейные) годы.
Двенадцатые Опочининские чтения, по общему мнению устроителей, участников и гостей, прошли на высоком научном уровне. Были сформулированы некоторые исследовательские проблемы, освещены темы, изучение которых заинтересует многих, а следовательно, наметилась перспектива научной работы. А это значит, что через год мы вновь увидимся на Опочининских!
М. П.
Предложения по работе мышкинских музеев, заявки на посещение присылайте в департамент культуры и туризма городской администрации:
ktm@mish.adm.yar.ru.
Предложения и замечания по оформлению сайта присылайте автору:
mousemaster@mail.ru.